Даже в эту летнюю ночь, в удушливую жару, он был в длинном черном пальто. Ни жара, ни холод не действовали на него. Ни боль, ни страх.

Когда он ускорял шаг, пальто развевалось за его спиной, словно плащ. В капюшоне он без труда сошел бы за саму Смерть. Возможно, стремление убивать впиталось в его плоть и кровь. Его создали из тел преступников, которые были похищены с тюремного кладбища сразу после захоронения. Из двух его сердец одно принадлежало безумному поджигателю, второе — растлителю малолетних.

Даже у созданного Богом человека сердце могло быть обманчивым и злобным. Сердце иной раз восстает против всего, что знает разум, во что он верит.

Если руки священника могут выполнять грязную работу, чего можно ожидать от рук душителя? Именно от такого преступника унаследовал кисти Девкалион.

Его серые глаза извлекли из головы казненного убийцы. Иногда они начинали пульсировать, как это произошло в ночь сильнейшей грозы, когда молния даровала Девкалиону жизнь.

Мозг его когда-то занимал череп неизвестного злодея. Смерть стерла все воспоминания прошлой жизни, но, возможно, какие-то дефекты остались.

И вот теперь все нарастающая ярость погнала Девкалиона через реку, в Алжьер, на темных улицах которого царило беззаконие. В одном квартале рядом располагались бордель, прикрывающийся вывеской массажного салона и клиники акупунктуры, магазин порнографического видео и каджунский бар, в котором гремела музыка.

В автомобилях, припаркованных в переулке, общались сутенеры, ожидая денег от девушек, которых они сдали в бордель.

Двое юношей, в гавайских рубашках и белых брюках, разъезжали на роликовых коньках, предлагая посетителям борделя кокаин с порошком «Виагры». Могли они продать и «экстази», и другие наркотики.

За порномагазином рядком стояли четыре «Харлея». Байкеры, похоже, обеспечивали безопасность борделя, или бара, или торговцев наркотиками, или всех разом.